Главная » Интервью » Евгений Гришковец. Интервью, которое можно разбирать на цитаты

Евгений Гришковец. Интервью, которое можно разбирать на цитаты

grishkovec1Как ваши предки оказались в Сибири?
Фамилия Гришковец появилась там еще до революции. По-моему, в 1911 году. По линии отца — это казаки из Черниговской губернии, приехали в Сибирь на заработки. По линии мамы — крестьяне, которые уже 300 лет были поселенцами на Урале и за Уралом. А один мой прадед — из церковной семьи, сын дьякона. Успел повоевать на Первой мировой войне. Он служил в Первом Рижском драгунском полку. Имел звание вахмистра. А во время Гражданской войны примкнул к войскам Колчака. И с ними шел от Екатеринбурга до Новосибирска… ну, то есть тогда еще — Новониколаевска. Был ранен, но остался жив. Женился на крестьянке. Работал потом на железной дороге. В Екатеринбурге и сейчас можно найти храм, где служил его отец, мой прапрадед.

В каком-то из интервью вы назвали себя «хорошим еврейским мальчиком»…
Я никогда не называл себя «хорошим еврейским мальчиком». Это, может быть, кто-то со стороны. Я вообще только в Ленинграде узнал, что есть такие особые люди — евреи. А в Сибири на это не обращают внимания. Дедушка мой, тот, что Гришковец, Борис Васильевич, бабушка, его жена, — Софья Ароновна (они познакомились в Томске, на биофаке). И такое бабушкино отчество меня никогда не удивляло, казалось обычным. Тем более что она никогда не жила по еврейским традициям, всегда подчеркивала, что атеистка. А мамину маму звали Виктория Михайловна Неводчикова… Вот, кстати, тот прадед, что шел с Колчаком был Неводчиков. А маминого отца даже и не знаю, как звали. Никогда его не видел.

«ЗНАМЕНИТ» И «ИЗВЕСТЕН» — РАЗНЫЕ ВЕЩИ

Как у вас хватило самоуверенности, чтобы в 23 года организовать свой театр?
Я не был самоуверенным. Никогда! Хотя, конечно, нужно было изображать, что я точно знаю, что делать. Поэтому первый
спектакль делал больше года. Знаете, почему я пошел на филфак? Четко понимал, что хочу заниматься искусством, не было никаких сомнений в этом. И казалось, что там ближе всего к этому. Но самоуверенным я никогда не был.

А потом вы уехали из родного Кемерова на запад. Однако выбор места жительства неожиданный. Почему Калининград?
Прежде всего, потому что не Москва. Я был уверен, что она не даст мне самобытно развиваться. И денег не было, чтобы жить в ней. Поэтому выбрал для жизни провинцию, привычную по масштабам. Удобную и географически приятную.

«Я приехал в Москву в какой- то шинели. Холодно. А Рутберги подарили старую теплую дубленку»

Переезд Кемерово — Калининград нелегко дался?
Конечно. И на такое расстояние много вещей не повезешь. Все, что у меня осталось от старой мебели, — большая тумба для хранения постельных принадлежностей. Большая, длинная, деревянная, очень тяжелая. Она настолько мне дорога, потому что помню, как приятно было в ней прятаться. Тумба открывалась не как дверца шкафа, а сверху вниз. Туда можно было залезть, захлопнуть дверцу и просто лежать поверх одеял, подушек. Очень любимая вещь, я постарался ее сохранить. Наверно, из-за такого внимательного отношения к вещам и помня о своем малогабаритном детстве, юности, я с удовольствием принял участие в проекте ИКЕА «Вещные ценности», который подсказывает, как хранить побольше вещей в малом объеме.

Но Калининград Калининградом, а пробиваться все же приходилось в Москве. Где здесь останавливались?
У Саши Вислова, театрального критика, завлита Театра Армии. Он приютил дома, на диване. И он же устроил мне первый показ в маленьком кафе в их театре. А еще Алена Карась, тоже критик. Худо было — денег нет. Театральные люди кормили меня в буфетах. В «Современнике» тоже подкармливали — Женя Кузнецова, завлит. Очень помогли Юлия Рутберг с ее отцом. Я приехал в Москву в какой-то шинели. Холодно. А они подарили старую теплую дубленку… Да, было много людей, кто участвовал в «спасении рядового Райана».

 

Другое на сайте

Напишите ваш комментарий